Грани света>Платонова Татьяна Юрьевна>Рамкона

Глава 2

Унути не задавал вопросов и не искал ответов на них. Унути жил в Боге, целиком полагаясь на него. Если Богу угодно что-то сказать, Унути выслушает и исполнит. Бог любил Унути за то, что тот воспринимал мир таким, какой он есть, не обсуждая его движения. Как мог человек судить о том, чего не знал? Дыхание мира, движение природы - это было грандиозно, это было куда больше того, что мог познать Унути, это было выше тех областей, куда возносилась мысль бывшего жреца Рамконы. Поэтому Унути не рассуждал, а действовал в согласии с Богом. Сомнения не рождались в душе Унути потому, что он не имел собственного "я". Его "я" было Божественным "я". Унути был формой без изъяна, изваянной самим Господом.
  "Унути, то, что ты несёшь в руках, сделает тебя самым могущественным человеком на Земле", - слышал он.
  Жрец улыбался, потому что знал: жезл в руке не принадлежал ему, а был собственностью Бога. Сейчас Рамкона хотел, чтобы Унути хранил жезл. Конечно, он будет его хранить. Придёт время, и Господь попросит расстаться с Его даром, тогда Унути передаст жезл тому, на кого укажет Ра.
  Каким образом Унути оказался за воротами города, в долине? Унути не имел об этом ни малейшего представления. Он только знал, что если собраться в точку и мысленно соединиться с Богом, тот сделает все что угодно, даже невозможное, такое, что считается чудом.
  Унути умел собираться в точку. Каждый день с тех пор, как Рамкона указал на него, Унути учился быть преданным Богу. Это было не просто - передать власть над собой в руки Рамконы, довериться ему полностью, но Бог сам руководил обучением Унути. Всё, что требовалось от жреца, - исполнять веления. От того, как будет повиноваться Унути, зависело благополучие горожан, поэтому Унути, чувствуя ответственность за вардванцев, не жалел себя. Любую свободную минуту Унути посвящал Рамконе, опускаясь на землю и мысленно соединяясь с ним. Таких минут стало больше с тех пор, как Рамкона повелел Унути молчать, на обычные вопросы отвечая жестами, и говорить вслух только слова Рамконы. Взгляд Унути всегда был устремлён на вершину столба, поэтому, соединяясь с Рамконой, Унути сливался с золотым сиянием, исходящим от макушки. В такие мгновения Унути ни о чём не думал, и постепенно всё его тело наполнялось светом, отражая самое яркое сияние Рамконы.
  Из сердца Унути лилась песня, прославляющая великого Ра. Иногда в неё вплетались слова-просьбы о жителях Вардвана, об их благополучии, здоровье, процветании. Унути ничего не просил для себя, потому что он не знал, хотел ли он чего-нибудь. Люди хотели многого, и Унути просил Бога исполнить их желания. Но постепенно внутри Унути угасали даже мысли. Он перестал различать себя, вардванцев и Рамкону, видя мир просто как единое движение, создаваемое некой могущественной силой. Эту силу Унути называл Шакти.
  Шакти была куда величественнее Рамконы, потому что Шакти создавала Ра, природу, города, их жителей и самого Унути.
  Шакти была движением, берущим начало в нигде и уходящим в никуда. Осознав, что нет Начала и нет Конца, Унути понял ценность настоящего мгновения, в котором Шакти творила любые формы, приходящие ей на ум. Шакти хотела, чтобы был Рамкона, был Вардван, был Унути. Подчиняясь желанию Шакти, Унути начинал видеть город, людей и себя.
  Каждый день, проделывая великие путешествия от несуществующего к форме посредством могущественной силы Шакти, Унути всё полнее ощущал Рамкону, сливаясь с ним мыслью, словом, чувством и телом.
  Однажды Унути понял, что Рамкона вошёл в его тело и говорил с людьми, наставляя их так, как сам Унути никогда бы не смог.
  Когда Ра входил в Унути, жрец видел мир не таким, каким он был раньше. Для него не существовало расстояний, стен, скрытых мыслей. Унути знал и видел всё, но ему это совсем не было нужно. Из всего этого Рамкона извлекал необходимое, чтобы исполнить волю Шакти, требующую того или иного действия. Шакти проявлялась через Рамкону, а Рамкона - через Унути, ставшего его глазами и ушами, руками и ногами.
  Унути доставляло удовольствие предавать себя всего без остатка Ра, он весь светился от счастья, когда Бог заполнял всё тело, не оставляя в нём свободного пространства. Тогда Унути чувствовал, что он был в Боге, а Бог - в нём, и Шакти могла действовать через Унути, потому что Рамкона растворялся в Унути, а Унути - в Рамконе.
  Между могущественной силой и маленьким человеком исчезали посредники, и сознание Унути обнимало всю Вселенную без Начала и Конца. Человек становился духом, везде присутствующим, созидающим формы и проникающим в самые крошечные частицы, не имеющие названия. "Я - прах, - часто повторял Унути, - я - дух, я - Ра, я - ничто".
  Сознание жреца менялось с колоссальной скоростью. Всё чаще Ра наполнял Унути, когда он сосредотачивался и соединял мысль с Богом. Однажды наступил такой момент, что Рамкона не покинул тела Унути, оставшись в нём навсегда. Теперь жрец выполнял все свои обязанности вместе с Рамконой и иногда тихо посмеивался над тем, что Бог работает в Вардване, а люди не имеют об этом ни малейшего представления. Он улыбался, глядя на толпу почитателей у столба Рамконы, кричавших в невежестве: "Ар-ра, ар-pa, Ра, Ра!" Люди звали Бога, который стоял в стороне и тихо радовался жизни. Бог имел руки и ноги, глаза и уши, Ра мог ходить и даже разговаривать. Какое это было счастье для Рамконы! Какое это было счастье для Унути!
  А люди в немом исступлении взывали к Богу...
  Унути шёл по долине, сжимая в руке жезл, и радовался жизни. Сначала его посетила мысль о вардванцах, но потом он подумал, что их судьбой распорядится Рамкона, который лучше осведомлен о движении Шакти.
  В теле Унути вспыхивали и гасли звёзды, рождались и умирали светила, вечной чередой проходили циклы, меняя свой тёмный цвет на светлый. В гигантских циклах возникали и пропадали человеческие существа - крошечные создания, похожие на пыль. Унути был одновременно пылью и звездой.
  "Ты встретишь пастухов. Останься с ними", - повелел Рамкона.
  Вскоре Унути увидел овец, вяло бредущих по склону, за ними следовали пастухи. Собаки, почуяв чужого, неистово залаяли, бросились вперёд, но, подлетев ближе, заскулили и отошли прочь, поджав хвосты.
  - Откуда ты идёшь? - спросили пастухи.
  - Из Вардвана, - ответил Унути.
  - Где это? - удивились они.
  Унути махнул рукой, давая понять, что далеко. Видимо, происходило чудо, всегда твори-мое Рамконой. Наверное, Вардван действительно был так далеко, что здесь о нём никто не слышал.
  На закате Солнца пастухи начали молиться, произнося какое-то странное имя.
  - Почему ты не молишься? - спросили они Унути.
  - Я молюсь, - ответил он, но по-прежнему молчал.
  Эти люди привыкли свои молитвы произносились вслух.
  Молитвенное рвение должно было быть заметным окружающим. О нём докладывали правителю города - великому Агоре. Если замечали, что почитание Бога не проходило в обычной крикливой и показушной манере, строптивца наказывали плетьми, а в следующий раз могли и казнить.
  Пастухи, опасаясь друг друга, должны были донести царю о неправедном поведении Унути.
  "Через несколько дней ты предстанешь перед царём Агорой. Ничего не бойся", - слышал Унути.
  Действительно, пастухи привели чужака в город и сдали местным властям. Унути строго допрашивали, но на все вопросы он отвечал, что молился так, как привык. Тогда его привели на суд Агоры.
  - Кому ты молишься?
  - Богу, - ответил Унути.
  - Как зовут твоего Бога?
  - Рамкона, но иногда мы называем его Ра.
  - Разве ты не знаешь, что Бога зовут Джайван?
  - Бога можно называть любым именем. Мне Он сказал, что его зовут Рамкона, а тебе Он назвался Джайваном. Если я назову тебя Тамиром, разве ты перестанешь быть Агорой?
  Агора неожиданно засмеялся:
  - А ты умён. Значит, Бог сказал тебе, как Его зовут?
  -Да.
  - Высечь его, - приказал Агора. - И в следующий раз будешь молиться так, как следует, громко произнося имя "Джайван".
  Унути не сопротивлялся. Рамкона велел ему не бояться, поэтому жрец просто ждал, что будет дальше. Ему обнажили спину, и тут на солнце блеснул жезл, спрятанный за пояс.
  - Что это у тебя? - спросил Агора.
  - Этот жезл дал мне Рамкона. Он сказал, что жезл сделает меня самым могущественным человеком Земли.
  - Дайте мне его, - приказал Агора.
  С удивлением он повертел жезл в руках, а потом сунул за пояс.
  - Посмотрим, правду ли говорит твой Бог, - засмеялся он.
  Унути высекли и бросили посреди площади. Через час какие-то сердобольные нищие показали ему, где укрыться. Жрец ни о чём не думал. Рамкона был с ним, поэтому он не испытывал ни боли, ни обиды. Унути просто ждал. Когда стемнело, по всему городу рыскала стража, высматривая Унути. Наконец они нашли его спокойно спавшим на ступеньках храма, схватили и потащили в покои царя.
  Царь лежал на коврах, вокруг него суетились лекари.
  - Что сделал ты, чужеземец? Какое колдовство навёл на великого Агору? - подступил к Унути начальник стражи.
  Тело Агоры покрылось язвами, крупные волдыри опоясывали живот.
  - Мой телохранитель скончался от таких же язв, - едва слышно произнёс Агора. - Отведи чары Рамконы, утихомирь его гнев.
  "Унути, попроси жезл. Никто не может прикасаться к нему, кроме тебя", - сказал Рамкона.
  - Агора, верни жезл Рамконы. В моих руках он никому не принесёт зла, но любой, кто прикоснётся к нему, погибнет в муках, - сказал Унути.
  Начальник стражи, повинуясь жесту Агоры, отдал Унути жезл.
  - Отойдите от царя, иначе на вас перейдет его болезнь. Агора, я попрошу Рамкону излечить тебя.
  Унути уже знал, что ему следовало делать. Всем, кто прикасался к жезлу и стоял близко от царя, он приказал омыться в реке и поменять одежды.
  - Завтра утром, после омовения, приходите во дворец. Я дам вам мазь, которую приготовлю ночью.
  Оставаясь около царя, Унути делал мазь, растирая и смешивая принесённые травы. Агору обливали водой каждый час и накладывали повязки с мазью, сделанной Унути. Стоящие в стороне священнослужители громко молились Джайвану.
  - Почему ты не молишься Рамконе? - спросил царь.
  - Я молюсь, - ответил Унути. - Рамкона учил меня мысленно соединяться с ним и не ждать для этого определённого часа.
  - Сам Бог учил тебя? - удивился Агора.
  - Да, много лет тому назад он неожиданно появился в нашем Вардване и избрал меня и ещё несколько человек для служения ему, - Унути рассказал историю Рамконы, Вардвана и свою собственную, не утаивая ничего.
  Агора внимательно слушал, не упуская ни единого слова.
  - Ты можешь исчезнуть? - удивился он.
  - Могу, если на то будет воля Рамконы, - ответил Унути.
  - Но если Рамкона покинул Вардван, он мог переселиться в этот жезл? - спросил Агора.
  - Я не знаю. Всё может быть. Рамкона учил меня принимать всё как есть, не рассуждая о произошедшем. Я сам вижу Рамкону везде. Всё, что видят мои глаза и слышат мои уши, есть Рамкона.
  - И во мне есть Рамкона? - засмеялся царь.
  - Да, он есть в тебе, поэтому язвы твои затягиваются, а ты - смеешься. Так хочет Рамкона.
  Пришедшие утром лекари получили мазь от Унути и с удивлением обнаружили исцелившегося Агору.
  - Его Бог - могущественный Бог, - шептали они и тихо, чтобы никто не слышал, произносили: "Ра, Ра, Рамкона".
  Священнослужители, не желая верить своим глазам, громко кричали "Джайван" и утверждали, что это он исцелил великого Агору.
  - Скажи, кто вылечил меня? - спросил Агора. - Твой Рамкона или мой Джайван?
  - Ты сам знаешь, царь, - ответил Унути. - Бог проявил милость, потому что ты доверился мне, а я передал всё Рамконе. Пусть твои священники называют Бога Джайваном. Он совсем не против того, чтобы у него было много имён.
  - Я построю храм в честь Рамконы. Останься в нём и стань жрецом.
  - Не делай этого, Агора. Люди начнут спорить, делить Бога. Рамкона может иметь множество имён, но сам он неделим. Он - везде и во всём. Его нельзя поместить в один храм или в один город, отдать в чьи-то руки или забрать у кого-то. Рамкона будет там, где его любят. В Вардване любили Рамкону, почитали его, молились ему. Когда из-за него стали спорить и делить то, что принадлежало ему, он ушёл, приказав мне нести его.
  - Так Рамкона - в жезле? - снова спросил царь.
  - Они в жезле, и во мне. Я несу Рамкону, - ответил Унути.
  - Где же он?! - воскликнул Агора.
  - -Здесь, - улыбнулся жрец. Тело Унути начало светиться.
  - Айкала, айкала! - закричала стража и бросилась к воде.
  Царь открыл глаза, которые прикрыл из-за ослепительного света:
  - Где огонь? Где жрец?! - воскликнул он.
  Унути не было. Жрец исчез так же внезапно, как и когда-то в Вардване, оставив людей недоумевать по поводу того, что произошло.


грани света