Грани света>Платонова Татьяна Юрьевна>День Новый

Книга 1-5 Дома, прокричав вслух эту тираду, Николай Сергеевич решил на время стать журналистом

Дома, прокричав вслух эту тираду, Николай Сергеевич решил на время стать журналистом и посмотреть на себя его глазами. Журналист, выслушав такой ответ, разозлился и подумал: "Псих. Чего орёт?"
  Я ему лучший вариант предлагаю, а он дальше своего носа не видит. Не буду больше ничего делать и материал запорю. Посмотрим, что он тогда скажет".
  Николай Сергеевич очень удивился. "А ведь и правда: человек этот видит по-своему. Он пришёл с предложением, значит, что-то у него внутри, сложилось. Почему нужно делать именно так, как я ему сказал?" Он стал замечать правоту других и позволять им готовить материалы по своему усмотрению, но это не значило, что он перестал реагиро­вать на их самостоятельность.
  "Нет, тут какая-то закавыка сидит. Что-то меня отпускает, а что-то крепко держит. Что это?" — думал он. Вновь прокручивая рабочие сцены дома, Николай вдруг одной женщине сказал: "Да вы не злитесь на меня. Я ведь вам плохого не желаю. Вы меня простите". "А что, если мне самому так поступать?" — подумал он. Зашёл к нему сотрудник с претензиями, а Николай Сергеевич в ответ: "Простите, вы правы. Это я виноват". И искренне у него получилось, как-то вырвалось без особых усилий.
  Николай вдруг такое облегчение почувствовал, как будто гора с плеч свалилась. Жену представил, дочку, родителей — у всех прощения просил и слезами буквально обливался. Потом перешёл на всю свою редакцию, стал всех по именам перебирать и каяться перед ними во всех своих прегрешениях. Чего тут только не вспомнил! Такие мелочи, такие незначительные разговоры! Где же они все прятались?!
  Этот метод оказался удивительно действующим, и он решил его не бросать. Каждый день вечером садился и начинал вселенское покаяние от самого детства до дней сегодняшних. У всех, кого вспомнил, просил прошения: у живых и мёртвых, у случайных знакомых и ближайших родственников, а особенно у злых и его не любящих.
  На работе всё резко изменилось. Он стал мягче, голос ни на кого повысить не мог: сразу чувствовал себя виноватым. Подумал было: "Какой-то я стал забитый, бессловесный", — а потом решил, что другим быть пока нет хочет. Силищи внутренней у него и так было предостаточно, а вот мягкость ему не помешает, но силу внутреннюю закалит.
  Неожиданно он заметил в себе сентиментальность. Слёзы выступали на глазах по самому незначительному поводу, всех было жалко, хотелось пригреть и погладить. И он делал так, как хотелось его душе: не прятал чувств в глубину, а позволял им проявляться.
  Все удивлялись: не тот человек, другой, но какой, пока определить было сложно.
  Тут и девушка долгожданная нагрянула в редакцию. Николай Сергеевич искренне ей обрадовался.
  —Что, опять с поручением?
  —Да не совсем. Мне почему-то самой любопытно стало — происходит что-либо или нет? По моим ощущениям — происходит. В общем, я пришла не вас, а себя проверить. Вы уж простите.
  —И вы меня простите. За всё. За всё, чего я не знаю, не понимаю, не ведаю.
  Николай чуть на колени перед ней не опустился, но удержался.
  —Чем вы занимаетесь? Работаете?
  —Да, сейчас работаю. Мы с вами в какой-то степени коллеги: я завотделом в одном крупном рекламном журнале.
  —Но это же адский труд. Особенно перед сдачей номера. По ночам сидите?
  —Бывает.
  —А когда вы собой занимаетесь?
  —А вы когда? Я долго не работала, поэтому времени у меня было хоть отбавляй. За два года я построила себе особый уклад жизни со строгим распорядком. Это не так, чтобы всё по часам, но обязательно утром отведено время на медитацию, лёгкую гимнастику и завтрак. А вечером — анализ дня, своих ошибок, просчётов, некачественного поведения, беседа с Учителем.
  —А как вы с ним беседуете?
  —Ну, мысленно, конечно.
  —А откуда вы знаете, что это Учитель?
  —Чувствую.
  —И всё?!
  —Мне этого достаточно.
  —Да вы что? А вдруг это не Учитель? Как вы отличаете голос Учителя от вашего собственного? Где распознавание, где грань вашего воображения и истины? Это же с ума сойти: неужели и у вас так, как у всех?!
  —Вы имеете в виду ваших посетителей и рекламодателей?
  —А кого же ещё? Они все беседуют с Учителями, всех ведут, учат. Но такую ересь несу т- что слушать стыдно: краснеешь, бледнеешь, объясняешь, но бесполезно — все упёртые, убеждённые в своей правоте. Естественно, что мне нужны какие-то объективные данные.
  — Таких у меня нет. Вам нужно этот путь самому пройти, чтобы правильно его оценить. Вы сейчас — наблюдатель со стороны, нужно же войти внутрь, понять механизм, добиться контакта, а потом попытаться снова выйти и взглянуть как бы сверху. Думаю, у вас получится.
  — Вы знаете, я серьёзно воспринял то, что вы сказали, и начал себя менять. Мне это занятие пришлось по душе: приятно результат видеть, за собой наблюдать, но я не ставил цели выйти на связь с Учителем. После того что я тут каждый день наблюдаю, для меня это звучит весьма абстрактно.
  — А какую цель вы перед собой ставили?.
  — Да никакой. Азарт или любопытство — даже не знаю. Но увлекло, стало интересно, мир ожил, другим стал.
  — У меня тоже было так. Но потом этого стало мало. Я хотела найти людей, с которыми могла бы делиться своими находками, успехами, ошибками. А людей таких не было, не нашла, но Учителя услышала.
  — Как это?
  — Не знаю, как-то сам по себе внутри голос возник, и стали мы с ним беседовать.
  — А вдруг это какая-то цивилизация, воздействие тёмное? Вы что, их не боитесь?
  — Нет, не боюсь. Этот голос помогает мне познавать мир, он знает меня прекрасно, все мои недостатки, но никогда не ругает, а учит любя. Но иной раз так любовно отшлёпает, что не знаешь, куда от стыда деться.
  — Неужели это все, к чему человек стремится?
  — Наверное, нет, но для меня это — всё. Я без этого голоса умру.
  — Вот это и ужасно. Вы от него зависите. Он вас закабалил, сделал своим слугой.
  — Да нет, совсем не так. Впрочем, бесполезно объяснять. Сами попробуйте, услышьте, поговорите, потом и обсудим.
  — По-моему, вы мне предлагаете сойти с ума по доброй воле, а потом самостоятельно вылечиться.
  — Я что, сумасшедшая?
  — Нет, вы не похожи даже на чудиков. Вы достаточно уравновешены.
  — Это результат работы над собой. Раньше я была очень раздражительной, кричала на всех, капризничала, как и положено женщине. А потом всё изменилось.
  — Что, к вам тоже кто-то пришёл от Учителя?
  — Нет, — Ольга засмеялась. — Я с мужем разводилась, а это была для меня большая трагедия. Я слезами полгода обливалась, распухла от них. Я страдала, а ему — хорошо. От других узнаю, что повысили его, денег стал больше зарабатывать, а когда вместе жили — так гроши приносил. Любви мне хотелось, семьи нормальной, как у всех, детей, забот обычных, да не получилось. Вот я и рыдала, как белуга, день и ночь. Потом очнулась, думаю: "Хочу, чтобы он вернулся?" И вдруг сама себе отвечаю: "Нет". — "Так чего же ты плачешь тогда? — "А себя жалко". Стала думать, почему плачу, если не хочу жизни прежней, что такое жалость к себе, ну и пошло-поехало. В общем, была проблема, жизненная трагедия, если хотите, а теперь вспоминать об этом смешно. Даже самой не верится.
  — Понятно, — Николай Сергеевич кивнул.— Но у меня вроде бы никаких поводов не было себя менять.
  — Вам нужен был толчок. Каждого человека подталкивают к тому, чтобы он задумался над своей жизнью, и поводом для этого могут послужить любые обстоятельства. Чаще это бывают стрессовые ситуации.
  — У меня развод прошёл гладко, без напряжений.
  — Вы тогда ещё не были готовы, не созрели. Два года назад вы бы ничего менять не стали, а сейчас — в самый раз.
  —Да, конечно, вы правы. Но сейчас вы нашли людей близких по духу? Или идёте в одиночестве?
  —Я ищу. Хожу по обществам, наблюдаю, изучаю, но пока серьёзного подхода к работе над собой не встретила. Всё, что я видела, крайне несерьёзно. И беда в том, что те, кто берутся учить других, сами этот путь не прошли. Они прочитали, как действовали те или иные святые, и по книжкам, по чужим методикам ведут людей, доверивших им свои жизни. Это убийственно для духа. Думая, что развиваются, они заходят в тупик сами и заводят других, с ними кармически связанных. Этот путь групповым саморазвитием пройти невозможно. Тут всё как на войне: вперёд нужно посылать разведчика, чтобы он рассказал всё о неизвестной местности. Лидер должен пройти весь путь сам, в одиночку, и если выживет, не сорвётся, гордыня его не съест, то вернуться и вести других. А у нас как получается? Слепой слепых ведёт.
  —Совершенно с вами согласен. Значит, вы мне можете подсказать, куда пойти стоит, а куда — нет?
  —Могу. Походите, посмотрите, сделайте выводы. Может быть, вам повезёт больше и вы натолкнётесь на нужных людей.
  —Спасибо. Вот вам моя визитка. Заходите почаще, — Николай протянул Ольге руку на прощание.
  Рука у неё оказалась мягкой, тёплой, спокойной. Они, довольные друг другом, распрощались.
  День близился к вечеру. Темнело. Николай Сергеевич, в прекрасном расположении духа, возвращался домой. Неожиданно боковым зрением он заметил знакомую фигурку — Ольга стояла на обочине и разговаривала с каким-то мужчиной. "Остановиться, что ли?" — он не успел подумать, как притормозил около них.
  —Ольга, вас подвезти? Садитесь.
  Ольга обрадовалась, потянула за собой мужчину.
  — Познакомьтесь, это друг моих родителей, Михаил, живёт на севере, а здесь проездом. Стояли и решали, куда нам идти, а тут вы.
  — Поехали ко мне, раз вы вопрос этот до конца не разрешили.
  Ольга и Михаил, не сговариваясь, кивнули.
  —Ну и ладненько.
  Через десять минут они были уже на месте. У Николая дома всегда был порядок. В нём чувствовался сторонник строгих форм, размеренной жизни И красоты. Всё было подобрано со вкусом, нигде ничего не валялось, а на кухне — просто рай.
  — Ой, как хорошо, что мы к вам приехали. Здесь так приятно.
  . — И мне нравится, — согласился Михаил. — Если бы такой порядок у вас и внутри был, цены бы вам не было.
  — Да стараюсь, стираю пыль потихоньку, чищу, мою, что-то сдвигается, а что-то не поддаётся пока исправлению. А вы что, разделяете Ольгины взгляды, поиски? Она вам тоже советы...
  Ольга резко дёрнулась, и Николай Сергеевич замолчал. "Наверное, лишнее сболтнул", — с угрызением совести подумал он.
  Михаил строго посмотрел на Ольгу, затем, с удивлением, на Николая, но ничего не сказал. Тогда Николай Сергеевич стал им рассказывать о своей работе, о том, кто и зачем приходит к нему, что говорят, как себя ведут. Слушатели у него были благодарные и хохотали от души. Поощрённый таким вниманием, он и вовсе разошёлся, что с ним редко бывало, и начал выдавать шуточки, от которых и сам смеялся до слёз. В общем, вечер прошёл весело, без напряжения, а даже с большим успехом. Потом Николай Сергеевич отвёз Ольгу домой, а Михаила в гостиницу и вернулся назад счастливый, как никогда. Давно он так приятно не проводил время.
  Утром Николай обнаружил, что Михаил забыл у него сумку. Решил взять её на работу: ведь Ольга знала его телефон, может, позвонит. День прошёл в обычной суете, а к вечеру в редакции появился Михаил.
  —А я так и думал, что вы догадаетесь сумку с собой взять. Мне через пару дней уезжать, а вещи кое-какие сейчас нужны. Другу привёз травы северные показать, мох, лишайники. Они ему для работы пригодятся.
  —А друг что — травник?
  —Нет, он большой учёный, исследует в лаборатории северную флору. Хотите, познакомлю?
  —Да мне вроде бы ни к чему, но мало ли, не знаю.
  Михаил пытливо заглянул Николаю в глаза:
  — Поехали, у меня друзья — народ крайне интересный. Вам они действительно могут понадобиться в скором времени.
  На квартире у Ивана собрались Сергей, Фёдор и Татьяна Андреевна.
  —А я к вам не один, а с Николаем. Знакомьтесь. Все радостно заулыбались, приглашая гостей на скромный ужин. Николай совершенно не чувствовал себя чужим в этом кругу. Все люди — разного возраста, он — самый младший, но среди них ему было хорошо и уютно. Говорили на очень интересные темы — в основном научные. Как Николай понял, люди эти очень любили свою работу, дорожили ею и, несмотря на крайне тяжёлые времена, продолжали исследования.
  —А вы знаете, где Николай работает? — спросил Михаил. — В газете, оккультной, между прочим. Он — главный.
  —Да что вы! — всплеснула руками Татьяна Андреевна. — Значит, все яснослышащие, видящие — все к вам приходят? У вас, должно быть, очень богатый опыт.
  — Не то слово. Я на них насмотрелся и убедился, что в этой среде искать нечего. С серьёзными людьми мне встречаться не доводилось.
  — А что вы подразумеваете под словом «серьёзные»?
  — Чтобы люди над собой работали, меняли себя, очищали, устраняли недостатки. Чтобы была какая-то объективность их слышания и видения, достоверность. Даже объяснить это трудно. Короче говоря, их мир субъективен, а мне хочется ну если не доказательств, то убедительных доводов.
  — А как же вера?
  — Вера — это ступень к истине, но мне кажется, что вера тоже субъективна.
  — Тогда давайте по-другому, — начал допытываться Иван. — Что могло бы послужить вам доказательством?
  — Сам не знаю. Может быть, явление, которое вижу не только я, но и другие.
  —Да таких явлений была масса. Не сотни, а тысячи людей видели знаки на небе, свечения, силуэты. Приходили Богородица и Христос и говорили на языках тех людей, что наблюдали за ними. Это описано, задокументировано, запротоколировано, исследовано. Вы же сами печатаете такие материалы. Почему же не верите им?
  — Верю в какой-то степени, но, видимо, человеку нужно во всём лично убедиться.
  — Значит, тысяча людей вас не убеждает, но если вы сами всё увидите, потрогаете, то скажете, что это истина.
  — Может быть, и так, хотя сначала я проверю, не плод ли всё это моего воображения.
  —Каким образом? К врачу пойдёте?
  — Пока не знаю, не могу вам ответить.
  — Вот смотрите, что получается, — продолжал Иван. — Если даже вы лично что-то увидите, потрогаете, убедитесь и захотите рассказать об этом другим, но вам не поверят. Вы станете эмоционально доказывать, что всё виденное вами — истина. Потом вы решите, что лучше всё изложить письменно и придёте в издательство, встретитесь с журналистом, поведаете свою историю, а он скажет или подумает, что вы — чокнутый. Так? Вы у себя с такими дело имеете?
  — С такими, наверное, — грустно подтвердил Николай. — Так что, они правду говорят?
  — Не думаю, что все. Действительно есть много субъективного, что отличить от истинного сложно, да и где грань эта?
  Николай задумался. Все вопросы, заданные Иваном, привели его в тупик. Он, работая над собой, ставил себя на место коллег, а ему бы теперь попробовать ставить себя на место посетителей. Что же из этого получится?
  — Да ничего не получится. Не стоит этого делать. Сначала нужно укрепиться в вере, потом провести полный курс внутренней трансформации, потом поразмыслить над субъективным и объективным, потом найти критерии оценки, развить распознавание. Всё непросто и достаточно долго, — сказал Сергей.
  — Какая разница? Если взялся, бросать нельзя. Отступать некуда.
  — Вот это верно. А вы что же, взялись себя менять? Как же это произошло, что послужило причиной?
  — Ольга подсказала, — ответил Николай и запнулся. Он вспомнил её реакцию и понял, что она не хотела, чтобы об их разговоре кто-то знал.
  — Что же сие дитя вам подсказать могло? — хитровато спросил Михаил.
  — Да так, ничего, пустое.
  — Стоп, вы отвечать не хотите или не можете? Ну тогда я попытаюсь быть честным. Вы позволите?
  Николай кивнул. А Михаил вдруг погрузился в молчание.
  — Ясно, — произнес он через несколько минут.
  — Что? Общается? — спросил Сергей.
  — Общается, но скрывает, держит в тайне и потихоньку костенеет.
  Николай пытался понять, о чем они говорят, но что-то главное от него ускользало, не поддаваясь расшифровке. Расспрашивать ему было неловко, говорить об Ольге, их разговорах — тоже неудобно.
  —Поздно уже, я, пожалуй, поеду.
  —Всего вам доброго.
  Иван проводил гостя и у дверей сказал:
  —Вы заходите, вдруг понадобится, так не стесняйтесь. По любым вопросам, — добавил он.
  По дороге домой Николай, вспоминая вечер, вдруг сообразил, что в один момент Сергей ответил на все его внутренние мысли. "Но ведь я точно ничего не говорил и не спрашивал, а он вдруг взял да и ответил, — подумал он. — Да и Михаил про Ольгу тоже как догадался?"
  Непростые люди ему встретились. "Надо будет потом у Ольги о них спросить", — решил Николай.


грани света