Грани света>Антарова Конкордия Евгеньевна>Беседы Учителя Как прожить свой серый день. Книга 2.

Наставление 39.

Трудность каждой работы при единении с людьми зависит всецело от таланта и воспитанности человека. Талант не составляет одного ума. Талант – это всегда ум и сердце, работающие в гармонии. Бывают случаи исключительного, огромного ума, покоряющего своей воле толпы народа, но эти умы не таланты. Они сухи и требовательны, они говорят о долге и дисциплине; но увлекать кого‑то в красоту, не заставлять следовать за собою, как это делает, скажем, Брандт; но привлекать добротой сердца, как это делал Христос, – вот разница путей одного ума или гармонии ума и сердца.

Евангелием серого дня ученика светлого человечества может быть только путь таланта, то есть постоянное развёртывание перед человеком чистой скатерти, скатерти доброты, на которой он мог бы увидеть брошенный лично ему цветок Великой Матери.

Если ученик идёт свой день в таком высоком понимании, помнит, что вошедшему или тому, о ком он думает, надо бросить цветок красоты не вообще, а подать его здесь, сейчас, сегодня, распознав в нём, а не в человеке вообще, те силы Начал, в которых он, как ученик, только и может общаться, то это и будет то, чему стремился всеми способами научить человека‑актёра Константин Сергеевич [Станиславский]; стараясь занять внимание артиста общением с живым остро наблюдаемым человеком, а не куклой – партнёром пьесы.

Общение ученика с каждым человеком должно стать законом‑привычкой; видеть человека всего; проникнуть в его настроение сейчас; оценить, что можно сделать внутри себя радостно‑действенного, чтобы человеку стало легко и чтобы он увидел красоту цветка, который ему бросил ученик.

Закон общения с человеком есть не только ученическое послушание. Но это один из величайших законов: закон мировой отдачи Света.

Ученик вдвойне должен заботиться о том, чтобы встреча с ним была легка и радостна каждому человеку, к которому его посылают его наставники. Во‑первых, ученик должен помнить, что всякая отдача Света возможна лишь тогда ему, ученику, когда сама встреча идёт в радости и лёгкости. Во‑вторых, он чётко должен сознавать, что тот, кто к нему пришёл, – живая душа. Если он и засорён мусором мелких, обывательских соображений, то дух его горит; и нужен только толчок, который пробудил бы творческий импульс, чтобы человек смог осознать себя единицей всей Вселенной, а не единицей одной узкой ячейки данной семьи или дела.

Закон общения ученика со встречными Земли составляет главное направление энергии творчества ученика. Но, видя и сознавая перед собой всегда эту цель, ученик вовсе не раскрепощается от бытовых условностей среды, в которую он воплощён и в которой должен духовно действовать.

Если духовные формы творчества, в которых отдаётся Свет учеником, воплощаются в наивысшую красоту: цветы Великой Матери, цветы, сияющие всем великолепием Жизни, то почему же внешняя форма самого подающего должна быть антихудожественной?

Почему платье ученика, считающего себя таковым, должно быть кое‑как сшито? Почему сумки его должны напоминать безобразные узлы? Ноги – быть похожими на устарелые башмаки прошлого века? Комната, постель – на безобразную, неряшливую кучу тряпья? И т. д.

Форма внешняя ученика требует от него таких же забот, как его духовная чистота. Нет разъединения в понимании красоты. И внешность, и дух – всё должно быть одинаково привлекательно в ученике. И наряд не составляет особенности обывателей, особенности, которой имеет привилегию пренебрегать ученик. Всё, что видят в ученике люди, должно так же привлекать человеческий глаз, как и всё то, чего они не видят, должно привлекать их дух.

Податель цветов и духовных красот должен иметь и внешний вид гармоничного существа. Можно не заботиться о великой ценности наряда, но надо заботиться о гармоничном и привлекательном внешнем виде, памятуя, что гонец Учителя не кричит на базаре, но не может и иметь вида существа, одетого в базарное платье.


грани света