Грани света>Антарова Конкордия Евгеньевна>Беседы Учителя Как прожить свой серый день. Книга 2.

Наставление 31.

Величайшие истины, когда их достигает человек в своих действиях, становятся простыми, понятными и такими необходимыми, что самому ему кажется странным, что когда‑то он мог мыслить и действовать иначе, мог страдать от личных скорбей, от уязвлённого самолюбия.

Именно так живу я теперь. Не могу сказать, чтобы я не понимал страданий людей, исходящих от личных причин. Также не могу сказать, чтобы я стал равнодушным к просьбам людей, к их тем или иным жалобам, и чтобы у меня не было желания им помочь.

Я рад всегда и утешить, и защитить каждого, кто несёт ко мне свою просьбу. Но помощь моя, побудительный к ней толчок, идут из бдительного рассмотрения всей жизни человека. Если я вижу ясно, что для вечной жизни его вредно то, о чём он просит, а необходимо то, чего он боится и бежит, я стараюсь окружить его самой нежной любовью, подаю ему всю силу моей защиты, стараюсь укрепить его нервные узлы через своих невидимых помощников. Ищу возможности предоставить ему земные, укрепляющие дух встречи, и остаюсь глубоко спокойным во всех тех случаях, когда не могу выполнить неразумной просьбы человека.

На Земле это было не так. У меня была необычайная щепетильность во всех тех случаях, когда люди обращались ко мне с просьбами. Я никак не мог никому ни в чём отказать, хотя часто и понимал бессмысленность просьбы и сознавал эгоистичность и чёрствость просивших людей. Тогда меня это расстраивало. Иногда мне было очень неприятно защищать людей, грубость которых я видел. Но я старался убедить себя, что я им не судья, а помочь, раз просят, должен.

Я не понимал тогда разницы между строительством быта и Жизни. Всё и все казались мне Жизнью. И очень часто я не мог приходить в равновесие, видя постоянное нарушение красоты, без которой жить не мог. И вот бессилие своё я запивал вином, стараясь глушить голос Бога, которому в себе не мог создать чистого храма.

Как теперь всё мне ясно! Как видна мне гармония, поднимающаяся во всех формах Земли и над нею. Как ясен мне путь действий человека, идущего путём Света и ищущего свой путь в Нём иногда до самой смерти.

Недавно я пролетал над пустыней и видел то место, куда был привезён старец с виноградными лозами. Какой чудесный оазис там разросся! И вот, жил старец в дивных горах, у моря, в чудеснейшей природе и совершил своё дело служения человечеству в мёртвой и голой пустыне. И тем благословен его земной путь, а не восхвалением Бога в дивной природе.

Как часто дорожит человек своей бьющей полнотой красоты жизнью быта, своими в нём успехами и плачет горько, когда всё теряет и остаётся голым, босым, одиноким, лишённым всего привычного, развенчанным и презираемым. А тут‑то и было начало его пути Вечного, пробуждение в нём его Начал Бытия.

Стремитесь всех утешить в их горьких переменах к худшему. Нет плохих дел и дней. Есть только путь расцветания Жизни в человеке. И если день быта идёт в скачках от раздражения и уверенности чьей‑то в своей правоте – ученик должен указать члену своей семьи, что есть не только он и условность, но есть два мира. И если отравил своими вибрациями день своим близким – значит отравил всю Жизнь в себе и в них.

Безнаказанно не проходят бытовые огорчения. Кто их внёс, тот их и должен будет выкупить своими страданиями. И иногда это бывает страшно. Ученик должен разъяснить своей семье невидимые записи Жизни, ибо иначе это не ученическая семья, а случайный колхоз.


грани света