Грани света>Антарова Конкордия Евгеньевна>Беседы Учителя Как прожить свой серый день. Книга 2.

Наставление 25.

Личный позыв ученика в его служении людям не может, ни в коем случае, быть стимулом труда для Учителя. Конечно, ученику – человеку, окружённому с утра и до вечера, и с ночи до утра атмосферой тяжкого неудовлетворения людей, смятёнными, неумными и вздорными ссорами их, огнём раздражения, которыми они питают на себе уродов астрала, очень трудно представить себе дивную атмосферу Учителя, куда не могут долететь уроды страстей, ибо их нет ни в сердце, ни в сознании Учителя.

И всё же, как бы ни огромен был разрыв между атмосферой Учителя и атмосферой ученика, Учитель может работать со своим слугой – учеником Земли – если в сердце его сияет простая доброта, защищающая несчастных, страстных и ничего не знающих людей, и в сознании его исчезло понятие осуждения.

Только эти два условия необходимы Учителю, чтобы Его доброта и неосуждение могли слиться с ученика трудом Земли. Казалось бы, как малы, просты и легко доступны человеку Земли эти два условия. И как же, на самом деле, в плане Земли они трудны и доступны малому количеству людей.

Если бы был виден человеку его Круг, куда он несёт вечером свою чашу труда, как был бы он счастлив и бодр, ибо оценил бы величайшую доброту и милосердие, улыбки радости и мира, которыми встречают невидимые защитники Круга каждого входящего со своей чашей труженика. И никто не бывает в Кругу судим, но каждый обласкан, ободрён. Каждому пролита капля мира в его чашу труда. И нередко встаёт человек утром, сознавая в себе новые силы для победы там, где, казалось ему ещё вечером, невыносимым чьё‑то присутствие, чья‑то бесчестность, чьё‑то малое понимание ценности и смысла жизни.

Самое важное для ученика – уметь охранить своё ровное самообладание. Свет в чаше может гореть только тогда, когда его самообладание не даёт перерывов, когда образ Учителя идёт рядом во всех делах и встречах дня.

Если сознавание Учителя, идущего рядом, не нарушается никакими личными побуждениями, слёзы высыхают, глаза перестают плакать и начинается ясное зрение ученика. Насильственно, только от сознания, что «нельзя» плакать, слёзы не высохнут. Надо, чтобы любовь так расширилась, так раздвинула стенки сердца, чтобы чувство любви – личного восприятия людей, дел и вещей – стало великим счастьем жизни, в себе носимом. Жизни, отдающей каждому человеку кусочек Её, а не кусочек личного благожелательства.

Всякое движение духа ученика, если он достиг ступени строительства, есть доброжелательство. Но это доброжелательство имеет также много ступеней развития, как и весь духовный мир ученика. Первое движение доброжелательства носит форму борьбы. Личные качества человека, выпирающие из него, мешают ученику стойко перенестись из круга личного восприятия встречного в ступень действий Единой Жизни, движущейся в самых разнообразных животных и человеческих формах.

Неоднократно было указываемо, что встреч случайных нет, что всё, чему суждено встретиться с учеником‑строителем, есть путь к Учителю через ученика. И не дело ученика разбирать одну внешнюю сторону жизни Земли посланного ему так или иначе человека; но его дело – очистить путь Учителю к данному человеку огнём собственного милосердия и любви, сжигая мусор страстей встречного.

Где, будучи занятым этой великой задачей, есть место личным слезам, личному восприятию, личному осуждению? Мир, великий мир должен входить вместе с учеником в каждый дом и встречу.


грани света