Грани света>Антарова Конкордия Евгеньевна>Беседы Учителя Как прожить свой серый день. Книга 2.

Наставление 18.

Мои труды – вот чем меряется мой день, моя ночь, моё время. Вам невозможно ещё понять, как это сознание человека может существовать в такой форме, где нет сна, заката солнца, темноты, – вообще нет мерила времени, по которому размеряется отдых и отдача энергии. У нас нет отдыха. Это понятие свойственно только Земле, где физические силы и свойства человеческого организма – столь же необходимые качества, как и самая мысль, с её огнём и силой духовных действий.

Ничто, как энергия, не может быть уничтожено во Вселенной. Но человеку трудно даже догадаться, какое множество форм может принять одна и та же материя, порождённая физическим или ментальный трудом.

Только теперь я увидел ясно и оценил труд человека сцены. И картины творчества в искусстве наполнили меня и восторгом, и ужасом. До чего различна картина отдачи внутреннего творчества у людей. Один выходит на сцену, и он полон благоговения; его храм сердца блистает чистотой; он забыл о себе; он несёт толпе зрительного зала только силу того образа, которым проникся от автора; он взял его контуры, вдохнул душу в своего героя; подал слово, видя в нём великую мощь – призыва к красоте. И я восхищённым взором наблюдал, как искры светящихся точек слов скоплялись над аурами слушателей, внимавших артисту в молчании. И сердца их пробуждались от зова к красоте артиста, они мчались за ним в неведомую жизнь, мечтая действовать, подражая ему, и отдавали ему любовь за его труд.

И видел я очень хороших артистов, людей, способных увлекаться самозабвенно красотой поэта, но страх сковывал их способности. Страх забыть какое‑то слово, не так вступить, – и холодок проникал в зал, не мог сам артист переступить грань мастерства, и зал отвечал ему почтительным вниманием, но видел не горящий образ героя автора, а умелую попытку подать шлифованное слово в звук мастера‑актёра.

И тут все мои усилия помочь артисту сводились к нулю, ибо страх может победить только сам человек. Страх и волнение как личные элементы, связанные со всяким трудом человека, будь то наука, механическое производство или искусство, – всегда составляет те препятствия, которых не может победить человек в труде, если не победил их в жизни серого дня.

Я не говорю о тех тружениках, что выходят на свою работу мало протрезвившимися, плохо вымытыми внешне, наскоро одетыми, чтобы не опоздать и т. д. Туалет тела всегда соответствует туалету духа. И в том, и в другом случае неряшество топит всякую точность в труде и мысли; а без этого свойства невозможно и подойти к дисциплине духа. Дисциплина внешней жизни, исходящая от внутренней самодисциплины, – это тот заколдованный круг, где гибнут все неряшливые люди.

И удивительно мне, как даже люди Круга, жаждущие действовать по заданиям Учителя, остаются жить на Земле в грязи, в насекомых, в смраде старого хлама и т. д. Их навыки постепенно переходят в их внутренний мир, и там копошатся тысячи рваных мыслей, много суеверий и вздорных предрассудков, и нет места в этом клубке ни для одной точной линии мыслей, принятых добровольно к руководству, учитывая не день воплощения, но день вечного труда.


грани света